Еще осенью 2025 года министр финансов Антон Силуанов выступал с успокаивающими заверениями. Грядущее с 1 января повышение налога на добавленную стоимость с 20% до 22% он называл «наиболее безболезненным» шагом, последствия которого россияне «попросту не заметят». Это высказывание стало своеобразным символом подхода власти к сложным экономическим решениям: технократическая легковесность, игнорирование психологии рынка и бизнеса.
Прошло чуть более двух недель нового 2026 года, и реальность дала безжалостный ответ на эти заверения. Цены не просто пошли вверх – они сорвались в галоп, поставив под вопрос не только благосостояние граждан, но и логику всего экономического курса.
Цифры шока: статистика против риторики
Первые же данные января 2026 года обрушили все оптимистичные прогнозы. По предварительным оценкам Минэкономразвития, за период с 1 по 12 января инфляция составила 1,26%. Если экстраполировать этот темп на весь год, мы получим чудовищные 44,4%. Но даже эта цифра бледнеет на фоне роста цен на отдельные категории товаров первой необходимости.
* Плодоовощная продукция: +7,88% за 12 дней. Годовая экстраполяция – 327%.
* Огурцы: рост, в годовом исчислении достигающий 4270% (хотя здесь, безусловно, сыграли сезонные и логистические факторы, но сам масштаб скачка показателен).
* Алкоголь: прогнозируемый рост на 17-30%.
* Мясо и молочная продукция: на 10-20%.
* Крупы, макароны, масло: на 5-15%.
* Логистические услуги: компании сразу подняли тарифы на 10-20%.
* Сфера услуг (общепит, фитнес, образование): рост на 8-10%.
Это самый мощный инфляционный всплеск с марта 2022 года. И он произошел именно в первые дни после вступления в силу новых налоговых правил. Официальные ведомства, обычно скупые на резкие оценки, прямо связывают этот скачок с повышением НДС. Парадокс в том, что именно на некоторые стремительно дорожающие товары (например, часть плодоовощной продукции) ставка НДС не изменилась и осталась на уровне 10%. Этот факт – ключ к пониманию природы нынешнего кризиса.
Механизм цепной реакции: почему бизнес «перестраховался»
Объяснение ФАС, что рост налогов на 2 пункта не мог вызвать такого эффекта и что бизнес «пытается увеличить прибыль», поверхностно и упускает суть. Это говорит лишь о том, что в ФАС, как и в Минфине, работают люди крайне непрофессиональные, считающие, что экономика — это наука о цифрах. А на самом деле экономика — это наука о поведении людей.
Вот и в нынешнем повышении цен речь идет не о сиюминутной жадности бизнеса, а о системной реакции людей (а ведь владельцы компаний прежде всего, люди, да еще и имеющие опыт жизни в России, прекрасно знающие, что это за феномен – российский чиновник) на агрессивную и непредсказуемую среду. Бизнес действовал абсолютно рационально в условиях, которые создала ему власть.
Эффект ожиданий и превентивного ценообразования. Еще в 2025 году, готовясь к повышению НДС, многие предприятия начали заранее наращивать цены. С 1 января 2026 года эта практика стала массовой. Бизнес закладывает в цену не только немедленный рост своих затрат (который в первые недели года еще минимален), но и ожидаемое удорожание всей цепочки поставок. Упаковка, логистика, энергоносители, сырье – всё, что закупается с НДС, в восприятии рынка уже подорожало на 2% от своей налоговой составляющей. Это формирует новые ценовые ориентиры.
Каскадный рост издержек. Как отмечает управляющий партнер Agro and Food Communications Александр Панченко, повышение НДС ведет к росту себестоимости на всех этапах цепочки создания стоимости. Это не линейное сложение, а мультипликативный эффект. Каждый посредник, каждая производственная операция добавляет свой «налоговой» довесок, который в конечном итоге ложится на потребителя.
Сужение возможностей для маневра. Повышение НДС сопровождалось другими мерами, усилившими давление на бизнес, особенно малый и средний: снижение порога выручки для уплаты НДС при УСН, повышение акцизов, исторически высокая ключевая ставка ЦБ. Последняя особенно губительна: она душит инвестиции, делает кредиты недоступными для развития и вынуждает бизнес закладывать высокие финансовые издержки в цену продукции уже сегодня. Компании лишены «подушки безопасности» и вынуждены действовать на опережение, чтобы сохранить рентабельность в условиях сжимающегося спроса и дорогих денег.
Таким образом, формально верное замечание ФАС («НДС тут ни при чем, раз на овощи ставка 10%») разбивается о реальность рыночных взаимосвязей и психологии всех участников бизнес-процессов. Бизнес реагирует не на букву закона, а на общее ужесточение фискального и монетарного климата. Повышение НДС стало триггером, который привел в движение все накопленное напряжение.
Ошибка Силуанова: незнание психологии рынка
Фундаментальная ошибка министра финансов и его ведомства заключалась в вульгарно-механистическом понимании экономики. Они рассматривали повышение налога как изолированную переменную, влияние которой можно точно просчитать по формулам, не учитывая главного – человеческого фактора и поведения экономических агентов.
Уверения, что «никто не заметит», были восприняты бизнесом не как прогноз, а как сигнал о глухоте власти к его проблемам. Это породило недоверие и стремление к максимальной самозащите. Бизнес «услышал» в этих словах следующее: «Власть не ожидает и не будет считаться с последствиями своего решения, а значит, нам нужно позаботиться о себе самим, и как можно более радикально».
Рост цен в январе – это не столько прямой результат дополнительных 2% налога, сколько материализовавшаяся паника и пессимизм делового сообщества. Это цена за игнорирование ожиданий, за неуклюжесть в коммуникации, за создание впечатления, что бизнес является не партнером, а лишь источником фискальных сборов.
Куда ведет этот курс? Куда эти нас всех ведут?
Повышение НДС в условиях стагнации и высокой ключевой ставки – это классическая проциклическая политика, усугубляющая кризис. Вместо стимулирования спроса и предложения власть выбрала путь изъятия ресурсов из экономики в момент ее крайней уязвимости.
Высокая ключевая ставка душит инвестиции, убивает долгосрочные проекты, делает невозможным технологическое обновление. Экономика лишается будущего.
А повышение налогов в такой ситуации – это удар по текущей деятельности. Бизнес, не имея возможности развиваться из-за дорогих кредитов, теперь еще и теряет маржу из-за роста фискальной нагрузки. Единственный логичный ответ – сокращение издержек (зарплат, рабочих мест) и повышение цен.
Это порочный круг, ведущий к экономической деградации: сжатие инвестиций → падение производительности → рост издержек → рост цен → дальнейшее сжатие реальных доходов населения → падение внутреннего спроса.
Власть, пытаясь решить краткосрочные бюджетные проблемы (дефицит), создает долгосрочные структурные проблемы, цена решения которых будет неизмеримо выше.
Не «не заметят», а «не переживут»
Январский инфляционный шок – это не случайность и не результат чьей-то злой воли. Это закономерный итог экономической политики, которая игнорирует законы рынка и психологию бизнеса. Слова Антона Силуанова о «незаметности» повышения НДС войдут в учебники как пример опасной иллюзии, которой руководствуется власть. Как пример полного непонимания природы экономических законов.
Рост цен в январе – лишь первый, наиболее яркий симптом. Давление будет нарастать по мере того, как каскад повышения издержек пройдет по всем отраслям. Остановить его административными директивами и призывами к «совести бизнеса» невозможно.
Требуется смена парадигмы: отказ от проциклического ужесточения в пользу стимулирования предложения, радикальное снижение ключевой ставки для запуска инвестиций и пересмотр фискальной политики в сторону поддержки, а не подавления деловой активности.
В противном случае, граждане действительно перестанут замечать многое – не только 2% НДС, но и возможность планировать свой бюджет, а в конечном счете – и само экономическое будущее страны.
Власть, которая заставляет бизнес «перестраховываться» такими методами, в итоге перестраховывается сама – от ответственности за экономический рост и благополучие своих граждан. Цена этой перестраховки для России может оказаться фатальной.