Люди начинают учитывать свои деньги не от хорошей жизни. Это простая истина. Недавний опрос финансового маркетплейса «Выберу.ру» показал: доля граждан, которые постоянно учитывают свои финансы, за последний год выросла с 38 до 52 процентов. На первый взгляд — признак финансовой грамотности. Но если задуматься, то за этим ростом стоит тревожный сигнал: люди стали внимательнее следить за кошельком потому, что денег стало меньше, — считает депутат Госдумы, доктор экономических наук Михаил Делягин.
Что вообще значит «учитывать свои деньги»? Для одних — это просто понимание, сколько получаешь и тратишь. Для других — строгая домашняя бухгалтерия: запись всех доходов и расходов, иногда даже с комментариями вроде «баловство» или «необходимость». Я сам несколько раз пробовал вести такую учётку — терпения не хватило. Да и неприятно: постоянно ловишь себя на тратах, которых можно было избежать. Но главное — такие усилия обычно предпринимаются тогда, когда денег уже не хватает.
И здесь возникает коллизия между официальной статистикой и реальностью. Государственные отчёты рапортуют о росте благосостояния, но миллионы людей ощущают прямо противоположное — падение уровня жизни.
Причём это не абстракция: достаточно заглянуть в продуктовый магазин. В начале этого года я лично ощутил болезненный скачок цен — особенно на базовые продукты: йогурт, молоко, овощи. Алкоголь почти не подорожал — акцизы выросли, но не критично. А вот обычные товары первой необходимости стали заметно дороже.
Интересно, что объём моих покупок практически не изменился — я по-прежнему покупаю примерно одинаковый набор продуктов. Но раньше я выходил из магазина с двумя полными сумками, а теперь — с полутора. Без излишеств, без запасов. Просто — хватает на текущие нужды.
Я живу в Москве — самом богатом городе страны, одном из самых дорогих мегаполисов мира. И даже здесь видно, как люди сокращают потребление. Бизнесмены, обычно не склонные к жалобам, всё чаще говорят: «Закрываться сейчас или ещё немного помучиться? Вдруг что-то изменится?» За этими словами — реальное сжатие внутреннего спроса. Люди перестали покупать. Эта фраза, которую я впервые услышал три года назад, сегодня звучит всё чаще.
При этом меняется не только объём, но и качество потребления. Ассортимент упрощается, товары становятся дешевле и менее качественными. Правда, иногда появляются и исключения — например, недавно попались вкусные печеньки… с этикеткой «Произведено в Иране». Почему бы и нет? Лучше иранские, чем те, что производятся у нас под контролем западных монополий.
А ведь именно они — глобальные корпорации — в 1990–2000-е годы захватили самые высокомаржинальные секторы российской экономики: от напитков до пива и табака. Тогда это подавалось как благо: «иностранные инвесторы пришли спасать Россию». Сегодня мы слышим ту же риторику про исламский банкинг. Но зачем кормить тех, кто в перспективе может стать нашим конкурентом, а то и врагом?
Парадокс в том, что всё это происходит при наличии законодательных инструментов для защиты национальных интересов. Но либеральная бюрократия, по-прежнему влияющая на экономическую политику, предпочитает делать вид, что таких интересов не существует.
Как сказал один из чиновников: «Мы с удовольствием защитим национальные интересы — только скажите, в чём они состоят». Козыревщина никуда не делась. Она просто стала менее громкой — но продолжает цвести и пахнуть.
Особенно показательна ситуация с промышленностью. В ноябре прошлого года в России начался промышленный спад — впервые за долгое время даже в обрабатывающем секторе. И это при том, что задача «охлаждения» экономики была выполнена блестяще: рост в 3% сочли чрезмерным. Никто за это не был наказан — наоборот, все выросли по службе.
Недавно президент дал поручение правительству и ЦБ обеспечить экономический рост. Отличное поручение. Я аплодирую ему — как и майским указам 2012 года, которые до сих пор не выполнены. Особенно в части зарплат бюджетников. Министр труда уверяет, что «кандидаты наук сами не понимают, сколько им платят». На деле — им платят существенно меньше того, что предписано указами. Но благодаря хитрым расчётам и неполным ставкам формально всё «выполнено».
То же самое — с кадровой политикой. В рамках нацпроектов в этом году подготовлено 380 тысяч новых специалистов: 120 тысяч с высшим образованием и 260 тысяч со средним. Замечательная пропорция — если, конечно, вы считаете, что России нужны не инженеры и учёные, а плиточники и грузчики. Ведь вместо внедрения технологий — роботов, автоматизированных линий — мы завозим мигрантов. Не потому, что это эффективно, а потому, что это создаёт предлог для замещения населения.
Уже появляются предложения допускать мигрантов к работе в полиции. А почему бы не начать с министров? Шутка, конечно. Но в ней — горькая правда. Мы боимся технологического прогресса, потому что он лишает нас удобного повода для массовой миграции. В Китае уже давно работают роботы-плиточники. У нас — нет. Потому что тогда исчезнет необходимость завозить рабочих из Средней Азии.
И это при том, что стране к 2030 году, по словам того же министра, нужно подготовить 2,2 миллиона новых кадров. Но почему-то никто не говорит, что этих кадров можно заменить 20 тысячами роботов. Гораздо проще — и выгоднее для определённых структур — ввозить людей.
При этом легальная миграция стала главной проблемой. Раньше речь шла о нелегалах. Сегодня — о системе, где миллионы получают гражданство, не зная русского языка, а полиция не имеет ресурсов даже на обработку обычных заявлений. И если ты считаешь, что в России должны жить носители русской культуры, тебя могут обвинить в национализме. Хотя президент неоднократно подчеркивал: Россия — многонациональная страна, но с русской культурой как основой.
Недавно МВД выпустило рекламный ролик: «Кто мешает жить счастливо в России?» И в качестве злодеев показали… русских националистов начала 1990-х. При этом игнорируются реальные вызовы — например, религиозные радикалы, прибывающие из стран СНГ.
Когда на Камчатке отключают мобильную связь из-за угрозы дронов, логично спросить: откуда они прилетели — с Украины (7355 км) или из соседнего региона, где ваххабиты вербуются через соцсети за копейки?
Мы живём в эпоху, когда внешние и внутренние угрозы намеренно подменяются. Вместо реальной безопасности — идеологические конструкции. Вместо технологического суверенитета — зависимость от мигрантской рабсилы. Вместо развития собственного производства — параллельный импорт, который всё равно подконтролен тем же монополиям.
И всё это происходит на фоне парадоксального решения — возрождать Челябинское танковое училище. Конечно, танки нужны. Но в современной войне решающую роль играют беспилотники. Где же государственное училище для операторов БПЛА? Где система подготовки кадров для технологий завтрашнего дня, а не вчерашнего?
Если мы продолжим готовить специалистов для конкуренции с Бангладеш и Пакистаном в сфере укладки плитки, то сами превратимся в Бангладеш. А ведь у нас есть выбор. Осталось только осознать, что настоящая безопасность — не в количестве мигрантов, а в качестве технологий, образования и национальной политической воли.